Не секрет, что русская поэзия вплоть до начала 19 века находилась в упадническом состоянии. Стихосложение считалось развлечением аристократов, среди которых далеко не все могли свободно изъясняться на русском языке. Первая реформа в этом направлении принадлежит поэту Константину Батюшкову, который считается родоначальником литературного русского языка. Ему удалось облагородить простонародную речь и сформулировать основные каноны стихосложения, которых впоследствии придерживались многие русские литераторы, включая Пушкина и Лермонтова.Тем не менее, сам Константин Батюшков был довольно сильно подвержен влиянию зарубежной поэзии, увлекался переводами и неоднократно признавался, что восхищается творчеством своих европейских коллег. Один из них, Джамбаттиста Касти, даже удостоился стихотоврения-подражания, которое Константин Батюшков написал в 1810 году и назвал «Радость».Правда, стоит учитывать, что в то время европейские поэты подражали своим древнегреческим и древнеримским предшественникам. Именно по этой причине стихотворение «Радость» представляет собой вариации на тему античности. Однако смысл этого произведения достаточно глубок, он заключается в том, что сам автор идентифицирует себя как поэта и видит в литературном творчестве свое признание. День, когда пришло понимание своей избранности и уникальности, Батюшков считает самым радостным и светлым в жизни. Ведь именно тогда он понял, что ему «лиру тиискую камены и грации вручили с улыбкою». Звуки этой лиры, символизирующие строки стихов поэта, кажутся автору настолько прекрасными, что он чувствует себя «любимцем Кипридина», возлюбленным Филлиды и другом Пафоса в одном лице. Конечно же, в стихотворении Батюшкова присутствует определенная ирония, ведь, подражая Касти и всем вместе взятым античным поэтам, автор отдает себе отчет в том, что это не самый лучший путь для самовыражения. Тем не менее, Батюшков не может удержаться от того, чтобы не отдать дань уважения безупречному слогу своих предшественников. Ведь без их вклада в литературу не было бы и поэзии 19 века с ее блистательными авторами. Однако расцвет русской литературы еще впереди, и Батюшков интуитивно это понимает. Более того, он постепенно отрывает для себя всю прелесть стихосложения, испытывая при этом удивительный душевный подъем и радость творчества. Эти ощущения, по его мнению, сравнимы лишь с победой в любви, однако автор понимает, что ему предстоит венчание не с «девой стыдливой», а с музой, капризной и своевольной.