Появились особые метки, которыми обзаводилась каждая семья. Иногда хозяин выцарапывал свое имя, иногда изображал какой-то простой значок. Такие же метки выжигали на коже скота. Археологи, находя такие метки на раскопанных вещах, смело утверждают: у людей появилась частная собственность, они опасались кражи и потому метили вещи.Но соседская община все-таки продолжала объединять людей. Хотя и не часто, бывали случаи, когда соседи что-то делали совместно. Если вспыхивал лесной пожар, на поселок обрушивалось наводнение, или нападали свирепые враги, с такой общей для всех бедой справлялись совместно.В соседской общине люди уже забывали о своем родстве. Это не считалось главным. Уже не работали сообща, хотя по-прежнему трудились добровольно и без принуждения. У каждой семьи в частной собственности была хижина с огородом, участок пашни, скот, орудия труда. Но общинная собственность сохранялась. Например, реки и озера. Ловить рыбу мог каждый. Любой общинник делал это самостоятельно. Лодка и сеть были его частной собственностью, поэтому улов тоже становился частной собственностью. Лес был общинным владением, но убитые на охоте звери, собранные грибы, ягоды и хворост становились частной собственностью. Пастбищем пользовались сообща, каждое утро выгоняя на него скот. Но вечером каждая семья загоняла в хлев своих коров и овец.