Володя, вытянув шею, стоял сзади учителя и смотрел ему через плечо. Головка эта была первое произведение Володи черным карандашом и нынче же, в день ангела бабушки, должна была быть поднесена ей. - А сюда вы не положите еще тени? - сказал Володя учителю, приподнимаясь на цыпочки и указывая на шею турка. -
Какую бы рифму вместо мать? играть? кровать?.. Э, сойдет! все лучше карл-иванычевых! И я написал последний стих. Потом в спальне я прочел вслух все свое сочинение, с чувством и жестами. Были стихи совершенно без размера, но я не останавливался на них; последний же еще сильнее и неприятнее поразил меня. Я сел на кровать и задумался...
У Карла Иваныча в руках была коробочка своего изделия, у Володи - рисунок, у меня - стихи; у каждого на языке было приветствие, с которым он поднесет свой подарок. В ту минуту, как Карл Иваныч отворил дверь залы, священник надевал ризу и раздались первые звуки молебна.