Перед собой я видел только бездонную пропасть. Даже мысль о том, чтобы перепрыгнуть ее с сорокапятифунтовым рюкзаком за спиной, заставляла дрожать мои ноги.
"Я думал, это будет весело."
Я ворчал про себя. А ведь сама идея пойти в поход звучала здорово : школа выделила деньги на девятидневный поход по Аризоне с группой студентов. Я и заранее знал, что это вовсе не прогулка в парке, но такого ожидать никак не мог. Шел дождь, мы заблудились, и мне пришлось перепрыгнуть через пропасть в темноте с тяжелым рюкзаком за спиной.
Я наблюдал, как другие прыгали и приземлялись на другой стороне пропасти, и решил, что и я тоже смогу так. Я перепрыгнул хорошо, но подскользнулся, упал вперед и лицом ударился о колено того, кто пытался поймать меня. Когда я поднялся, из носа полилась кровь.
Всё это время я думал, что хуже уже не будет. Я почти плакал, когда мы устанавливали палатки на ночевку. Лежа в палатке, я думал, как же ничтожно я себя чувствовал. "Может поговорим?" - спросила Лори, моя соседка по палатке. "Нет, мне хотелось бы поспать," - ответил я. Разговоры с кем-либо - это последнее, чем я хотел бы заняться.
На следующий день я чувствовал себя вымотанным. Глядя на ясное синее небо, я, однако, подумал :"Может всё не так уж и плохо." Но, когда после завтрака мы продолжили наш поход, небо покрылось хмурыми серыми тучами. Начал моросить дождь. А как только я начал надевать дождевик, моросящий дождь превратился в ливень. Вскоре я промок до костей и замерзал всё сильнее и сильнее. Мы пробирались в слепящем ливне. Он стал таким сильным, что, когда мы остановились, то невозможно было разглядеть горы вокруг. У каждого из нас был компас.
У меня всё болело. Я переодевался в сухое, когда Лори залезла в палатку. Взглянув на нее, я увидел те же боль и страх, которые чувствовал сам. Теперь я понял, как же я был эгоистичен : ведь я не единственный, кто замерз и у кого всё болело.
Спальный мешок Лори промок насквозь и мы решили втиснуться в мой. Мы хорошо улеглись. Проблема была только в том, чтобы застегнуть молнию на мешке. Потому, что когда мы его застегнули до половины, то представили, как же мы смешно в нем выглядели, и стали смеяться. Несомненно, от этого молния разошлась до самого низа. Мы бы начали застегивать ее сначала, да мне было всё равно. Я смеялся. Нет, МЫ смеялись вместе.